Архив

В статье рассмотрены возможные подходы к решению проблемы дегуманизации медицинского образования. Отмечено, что технологический прогресс породил новые этические вызовы, связанные с медикализацией, коммерциализацией и гипердиагностикой в медицине. В связи с этим возрастает значение гуманитарной подготовки врача. Однако в системе медицинского образования наблюдается сокращение объема преподавания гуманитарных дисциплин. Указано на несоответствие между огромным духовнонравственным потенциалом гуманитарного знания и его присутствием как общеобразовательного «придатка» специальных медицинских предметов. Без внимания остается важнейшая особенность гуманитарного знания – отображать своеобразие и неповторимость личности каждого человека. Эту задачу не может выполнить ни одна из естественных наук. Подчеркнуто, что общепризнанной системы медико-гуманитарного образования не существует. Наиболее распространенной практикой является введение в систему медицинского образования комплекса гуманитарных дисциплин Medical Humanities (литературоведение, философия, история, социология, антропология, религиоведение, этика, эстетика, живопись театр, музыка). Цель – дополнить научные и технологические достижения медицины глубиной человеческого понимания, помочь будущим врачам развить эмпатию, навыки коммуникации, любознательность, стремление к новым знаниям. Курс Medical Humanities включен в учебные программы большинства медицинских школ и медицинских факультетов университетов США, Канады, Европы, Австралии. Охарактеризованы компетенции, которые дает изучение дисциплин, входящих в Medical Humanities. Интеграция гуманитарных знаний в медицинское образование поможет решить задачу подготовки врача с устойчивой системой ценностей, необходимым набором общекультурных и профессиональных знаний, навыков и умений, позволяющих ответственно и качественно выполнять профессиональные обязанности.

Статья посвящена опасной тенденции дегуманизации медицины. Преобладающим становится взгляд на пациента как на биологический организм без учета духовной составляющей. Осмысление сложившейся ситуации касается в основном социальных оценок, тогда как существует глубинная причина, которая находится в мировоззренческой сфере, «прорастая» затем в социальные отношения – дегуманизация медицинского образования. В снижении статуса гуманитарного знания в современной медико-образовательной среде большое значение имеет столкновение двух научных методологических парадигм – редукционизма и холизма. Современная биология и медицина насыщены идеями редукционизма, которые впитываются с первых курсов обучения в медицинском вузе. В результате идеалом врача, вооруженного философией редукционизма является врач-биотехнолог, человек рассматривается как биомашина, болезнь – ее поломка, лечение – ремонт. Врач-редукционист не видит заболевшего человека, для него все пациенты – это лишь сложные физико-химические системы. Мир редукционизма лишен жизни, в нем нет ценностей, смыслов и целей, есть лишь раздражение нервов и рефлексы. Профессиональное медицинское знание находится под влиянием жесткого редукционизма, сводящего «живое» к «неживому» на уровне атомов и молекул, тогда как гуманитарное знание пронизано идеями холизма и несводимости сущности человека к физико- химической реальности. Основу гуманитарного знания составляет холистическое мировоззрение, жизнь и человек понимаются как нечто первичное и автономное в бытии. При этом главное – феномен ценностей, которые понимаются как первичные основания, «гуманитарные атомы» не способные быть редуцированными ни к чему иному. Конфликт двух мировоззренческих направлений проецируется в расколе базовых медицинских предметов и гуманитарных дисциплин, что является методологической основой дегуманизации медицинского образования. При подготовке врача необходимо сближать типы рациональности естественнонаучного и гуманитарного знания.

В статье представлены классические рекомендации по подготовке мультимедийных научных презентаций. Автор систематизирует общеизвестные факты по данной теме и предлагает краткие рекомендации для молодых исследователей, начиная с принципов и заканчивая правилами работы над каждым элементом презентации. Молодому учёному целесообразно научиться делать мультимедийные презентации в ручном режиме по некоторым причинам. Во-первых, создаваемые нейросетями интеллектуальные продукты пока сложно считать идеальными. Прежде чем делегировать соответствующие полномочия искусственному интеллекту, следует освоить алгоритм оценки результата его работы. Во-вторых, использование нейросетей для создания научных презентаций не способствует развитию когнитивного потенциала молодого учёного. Представленная в статье информация может использоваться в качестве рабочего инструмента теми, кто хочет научиться создавать мультимедийные научные презентации в ручном режиме.

Ключевой особенностью медицинской науки является этически детерминированная методология, обусловленная уникальностью ее объекта – человека. Эта специфика, уходящая корнями в философское осмысление науки как диалектического единства эмпирии и теории, нашла свое институциональное воплощение в международных Правилах надлежащей клинической практики (GCP). Данный стандарт возник как эволюционный ответ на исторические этические вызовы (Нюрнбергский кодекс, Хельсинкская декларация) и трагические события (талидомидовая катастрофа). Его ключевая цель – обеспечить приоритет прав, безопасности и благополучия участников исследований над научными интересами, а также гарантировать достоверность и целостность собираемых данных для последующей регистрации лекарственных средств. Центральным принципом GCP является информированное добровольное согласие – обязательный документ, подтверждающий осознанное решение пациента. В основе доказательной медицины лежит четкая иерархия дизайнов исследований, где рандомизированное контролируемое исследование (РКИ) сохраняет статус «золотого стандарта» благодаря максимальной внутренней достоверности. Его строгость достигается за счет трех ключевых инструментов: рандомизации (устранение систематической ошибки отбора), ослепления (исключение «смещения ожидания» у участников и исследователей) и формирования репрезентативной выборки на основе статистического расчета мощности. Ключевой методологической задачей является баланс между этой внутренней достоверностью (уверенность, что эффект обусловлен вмешательством) и внешней обобщаемостью (возможность применить результаты в реальной практике), что часто требует прагматичного дизайна. В XXI веке методологический ландшафт значительно дополняется данными реальной клинической практики (RWD/RWE), такими как электронные карты, регистры и данные носимых устройств. Они не отменяют контролируемые дизайны, но играют возрастающую роль в постмаркетинговых исследованиях, разработке терапии для редких заболеваний (как внешний контроль) и расширении показаний. Это формирует динамическую экосистему исследовательских подходов – от РКИ и систематических обзоров до обсервационных когортных исследований. Навигация в ней требует от ученого развитого научно-практического суждения для методологически корректной интеграции разноуровневых доказательств. Таким образом, современная методология клинического поиска представляет собой комплексный синтез философских принципов науки, строгих процедур GCP и статистического анализа, а также непреложных этических императивов, направленный на генерацию надежного знания для улучшения здоровья человека.

Цель исследования. Оценить целесообразность индивидуального диагностического подхода и результаты эндоскопического или хирургического лечения редко встречающихся в неотложной абдоминальной хирургии воспалительных фиброидных полипов (ВФП / опухоль Ванека). Материалы и методы (2 случая из практики). Проведен анализ результатов диагностики и хирургического лечения двух пациентов с осложнениями опухоли Ванека, которые находились на лечении в УЗ «10 городская клиническая больница» в 2025 г. и в УЗ «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» г. Минска в 2022 году. Результаты и обсуждение. В собственных клинических наблюдениях мы проанализировали два различных по локализации и осложнениям случая опухоли Ванека, которые в полной мере отражают трудности диагностики и лечения этой категории пациентов. Описаны результаты диагностики и лечения, которые касаются собственных наблюдений осложнений опухоли Ванека: ВФП антрального отдела желудка с рецидивами кровотечения и дуоденальной непроходимости. Во втором случае – ВФП дистального отдела подвздошной кишки с илеоцекальной инвагинацией. Проанализированы варианты их эндоскопического и хирургического лечения. Наши результаты подчеркивают эффективность эндоскопического лечения, особенно при локализации ВФП в желудке, одновременно отмечая необходимость выполнения лапаротомии в случаях опухолей тонкой кишки. Прогноз после полного удаления ВФП очень хороший, так как в литературных источниках описан лишь один случай рецидива после эндоскопического удаления ВФП кардиального отдела желудка на более чем 1000 наблюдений у взрослых. Выводы. Диагностические подходы не отличаются от общепринятых в неотложной хирургии при желудочно-кишечных кровотечениях или непроходимости. Своевременные эндоскопическое и хирургическое вмешательства являются методом выбора и носят окончательный характер при описанных осложнениях, вызванных опухолью Ванека с локализацией в желудке или тонкой кишке.

Хронический полипозный риносинусит – распространенное гетерогенное заболевание, характеризующееся хроническим воспалением слизистой носа и придаточных пазух с ее ремоделированием и формированием рецидивирующих полипов. В виду неблагоприятного течения данной патологии, снижения качества жизни пациентов, а также кратковременного эффекта от консервативного и хирургического лечения данная тема остается актуальной, как среди практикующих врачей, так и научных изысканий. В изучении данного риносинусита выделяют фенотипические, эндотипические и генотипические характеристики, эндотипическое деление полипов привело к формированию теории о преобладании Т2-воспаления, что в свою очередь сформировало новое направление в лечении пациентов моноклональными антителами. Цель: оценить эффективность терапии препаратом Дупилумаб при лечении хронического полипозного риносинусита. Объекты и методы исследования. Проведен анализ историй болезни пациентов с диагнозом хронический полипозный риносинусит, которые на протяжении 6 месяцев получали инъекцию препарата «Дупилумаб». Динамика лечения отслеживалась на основании результатов лабораторных и инструментальных исследований. Статистическая обработка данных проводилась с помощью онлайн-сервиса для создания форм обратной связи, с использованием анализа пакета Microsoft Excel. Сравнительный анализ был проведен при помощи критерия Стъюдента. Результаты. На момент первого обращения пациентов среднее значение Ig E составили 395.05 ± 68,9 МЕ при норме 0–86 МЕ; абсолютное число эозинофилов – 0,6*10^9/L ± 0,1 при норме 0,02–0,5, относительное число эозинофилов – 16,63 % ± 2,2 при норме 0,5–5,0. На момент последней инъекции показатели Ig E составили 99,49 ± 14,3 МЕ, абсолютное число эозинофилов – 0,89*10^9/L ± 0,42, относительное число эозинофилов – 11,88 ± 5,8 %. При анализе эндоскопического осмотра отмечалось уменьшение объема полипов в полости носа, а пациенты отмечали улучшение носового дыхания и обоняния. По данным МСКТ ППН до лечения у всех пациентов отмечается тотальное или субтотальное затемнение околоносовых пазух, обтурация средних носовых ходов, однако на момент последней инъекции спустя 6 месяцев терапии пазухи стали более пневматизированными, а также отмечается частичное или полное освобождение носовых ходов от полипозной ткани. Заключение. Биологическая терапия представляет собой перспективный метод лечения пациентов с хроническим полипозным риносинуситом, индуцированного Т2-типом воспаления. Однако, стоит отметить, для эффективного лечения необходима приверженность пациента, в виду длительного срока биологической терапии.

Введение. Синдром верхней брыжеечной артерии развивается вследствие сдавления горизонтальной ветви двенадцатиперстной кишки верхней брыжеечной артерией и приводит к хроническому нарушению дуоденальной проходимости. Цель исследования. Анализ собственного наблюдения диагностики и лечения пациентки с синдромом верхней брыжеечной артерии. Материалы и методы. Приведены результаты лабораторных и инструментальных исследований, а также клинического наблюдения пациентки до и после лечения по поводу синдрома верхней брыжеечной артерии. В качестве хирургического лечения был выполнен обходной дуоденоеюноанастомоз «бок в бок» лапароскопическим способом. Результаты. В результате успешно проведенного хирургического лечения удалось добиться купирования симптомов заболевания, что подтверждается клиническими данными и результатами инструментальных методов исследования. Обсуждение. Важно знать о существовании такой редкой патологии, как синдром верхней брыжеечной артерии, и использовать современные, наиболее эффективные методы диагностики. Если консервативные методы лечения не показаны или исчерпаны, а удовлетворительные результаты не достигнуты, следует применять хирургические методы лечения синдрома. Выводы. Наиболее часто используемым методом хирургического лечения синдрома верхней брыжеечной артерии в настоящее время является создание обходного дуоденоеюноанастомоза, что связано с хорошими результатами его применения. Причем «золотым стандартом» при данной патологии считается именно лапароскопический способ создания анастомоза, хорошие результаты которого наблюдалились и в ходе представленного в статье случая.

Переломы лобной пазухи, несмотря на их относительно низкую частоту (5–15 % среди челюстно-лицевых травм), представляют значительную клиническую проблему из-за риска косметических дефектов, функциональных нарушений и осложнений, таких как посттравматический синусит или внутричерепные инфекции. В исследовании представлен малоинвазивный метод хирургического лечения вдавленных оскольчатых переломов передней стенки лобной пазухи с использованием системы наружной иммобилизации отломков. Методы. В исследовании участвовали 36 пациентов (возраст 16–27 лет) с переломами лобной пазухи со смещением отломков на 7–10 мм. Диагностика включала компьютерную томографию (КТ) с 3D-реконструкцией, что позволило точно оценить степень повреждения и состояние носолобного протока. Хирургическая методика заключалась в чрескожной репозиции отломков с помощью крючка Лимберга через минимальный разрез (1,5–3 мм) с последующей фиксацией титановой пластиной для наружной иммобилизации. Пластина удалялась на 5-е сутки, а контрольная КТ проводилась на следующий день после операции и через 6 месяцев. Результаты. Во всех случаях достигнут хороший косметический и функциональный результат: восстановлена анатомическая целостность пазухи, сохранена проходимость соустья, отсутствовали признаки синусита. У пациентов с поздним обращением (17–56 суток) отмечались технические трудности из-за консолидации отломков, но и в этих случаях результаты были удовлетворительными. Заключение. Разработанный метод сочетает минимальную инвазивность, точную репозицию отломков и надежную фиксацию, что обеспечивает хороший косметический и функциональный результат. Оптимальные сроки вмешательства – до 5–6 суток после травмы. 

Цель исследования. Выявить и проанализировать факторы, влияющие на развитие длительного течения COVID у детей и подростков. Материалы и методы. Исследование выполнено в период 2023–2025 гг. ретроспективно методом случайного отбора на основании данных медицинской документации 278 детей и подростков в возрасте 8–17 лет, госпитализированных в 2022 г. в учреждение здравоохранения «Городская детская инфекционная клиническая больница г. Минска» с диагнозом «коронавирусная инфекция». Изучалось влияние различных факторов на развитие постковидного синдрома у детей и подростков в контексте демографических характеристик (пол и возраст), длительности госпитализации, сопутствующих хронических соматических заболеваний и симптомов, имевшихся в остром периоде коронавирусной инфекции. Результаты. Установлено развитие постковидного синдрома у 18,7 % детей после перенесенной острой инфекции COVID, что несколько ниже имеющихся международных данных. Данные результаты могут быть связаны как с особенностями генотипа вируса, доминировавшего на территории Республики Беларусь, так и с особенностями индивидуальной иммунной реактивности детской популяции страны. Преобладающим проявлением постковидных расстройств был астенический синдром, который встречался в рамках постковидных нарушений в 100 % случаев. В 86,7 % он носил умеренную степень выраженности, у 13,3 % состояние оценивалось как реакция утомления, выраженная астения не была диагностирована, а наиболее частой неврологической жалобой были головные боли (100 % детей с постковидным синдромом). Достоверными факторами риска развития постковидного синдрома у детей и подростков являются гипертермия в остром периоде болезни (90,4 % случаев, р < 0,05), наличие в анамнезе болезни органов дыхания (J00-J99) (аллергический и вазомоторный ринит, астма, хронические болезни нижних дыхательных путей) (25 % случаев, р < 0,05). Не оказывали достоверного влияния на развитие постковидного синдрома возраст и пол пациента, длительность госпитализации в остром периоде, наличие в анамнезе болезней органов системы кровообращения, врожденных пороков развития и малых аномалий развития сердца, болезней кожи и подкожной клетчатки, болезней органов пищеварения, болезней эндокринной системы, расстройств питания и нарушения обмена. Болезни нервной системы (G00-G99) (мигрень с аурой, хроническая головная боль напряжения, расстройства вегетативной нервной системы) в анамнезе у детей, включенных в исследование встречались очень редко и не оказывали отягощающего влияния на течение восстановительного периода COVID 19. Патология острого периода: наличие кашля, боли в горле, насморка, затрудненного дыхания; слабость, головокружения, потеря сознания; снижение аппетита, диарея, боли в животе, рвота также не влияли на развитие у детей постковидного синдрома. Заключение. Полученные данные имеют значение в разработке стратегии наблюдения за детьми из группы риска по развитию длительного течения постковидного синдрома с целью минимизации возможных последствий и возможности назначения ранней медицинской реабилитации.

Септический шок является формой сепсиса со значительно повышенным уровнем смертности в связи с серьезными нарушениями кровообращения и/или клеточного метаболизма. По оценкам ВОЗ, ежегодно в мире регистрируется около 24 миллионов случаев септического шока. Отдельного внимания заслуживает проблема септического шока у детей, распространенность которого, согласно актуальным исследованиям, варьируется от 2,2 % до 15,4 %. Цель работы: прогнозирование развития септического шока у детей на основании комплексной оценки лабораторных предикторов. Материалы и методы: были сформированы две группы пациентов – группа стандартного риска (n = 109, сепсис протекал без септического шока) и группа угрожаемого риска (n = 72, шок развился на 1–3 сутки после поступления пациентов в стационар). Результаты. В ходе анализа установлено, что показателями, ассоциированными с развитием септического шока, являются: лактат (ОШ 2,4; 95 % ДИ 1,2–5; p = 0,02), АЧТВ (ОШ 4,3; 95 % ДИ 1,4–16; p = 0,017), мочевина (ОШ 2,3; 95 % ДИ 1,1–4,7; p = 0,026) и белок (ОШ 1,3; 95 % ДИ 0,6–3; p = 0,475), на основании которых была разработана модель, позволяющая определять вероятность развития септического шока. Заключение. Представленная модель, включающая 4 лабораторных показателя, доступна в выполнении и проста в использовании.

Толщина кортикальной пластинки нижней челюсти часто упоминается как фактор, ограничивающий эффективность инфильтрационной анальгезии пульпы; принято считать, что толщина пластинки тем выше, чем дистальнее расположен зуб и чем старше ребенок, однако эта версия требует верификации. Цель исследования: оценить толщину вестибулярной кортикальной пластинки в проекции верхушки дистального корня первого и второго временного моляра у детей в возрасте 5, 6, 7, 8, 9 и 10 лет с использованием архивных конусно-лучевых компьютерных томограмм (КЛКТ). Материал и методы. В архивных КЛКТ 81 ребенка шести возрастных групп проведены измерения изображений в области 123 первых и 152 вторых временных моляров; результаты обработаны методами непараметрической (Манна-Уитни, Спирмена) и параметрической (тест Стъюдента) статистики. Результаты. Показатели толщины изображений кортикальной пластинки варьируют от 1,34 мм до 2,10 мм (M ± SD = 1,85 ± 0,09 мм); показатели вторых времен- ных моляров статистически не отличаются от таковых первых временных моляров ни в одной возрастной группе; показатели снижаются в возрасте от 5 до 10 лет в области как первых (r = –0,74; p < 0,01), так и вторых (r = –0,73; p < 0,01) моляров. Выводы. По данным конусно-лучевой компьютерной томографии показатели толщины вестибулярной кортикальной пластинки нижней челюсти в области верхушек корней первого и второго временных моляров у детей одного возраста статистически не различаются, в период с 5 до 10 лет – снижаются.

Цель исследования – изучить влияние мометазона, нортриптилина, а также комбинации этих препаратов на изменение доли Th (CD4+) лимфоцитов пациентов с аллергическим ринитом (АР), накапливающих провоспалительные цитокины INF-γ, IL-4, IL-17A. Методы. Исследование включало шесть пациентов с АР в возрасте 18–19 лет. Мононуклеарные клетки крови выделяли центрифугированием и инкубировали в присутствии мометазона, нортриптилина или их комбинации, затем вносили рекомбинантные белки для стимуляции иммунных ответов (ИО) 1-го, 2-го или 17-го типов. По истечении 3 суток культивирования методом проточной цитометрии определяли процент СD4+ клеток, содержащих IL-4, IL-17A и IFN-γ. Результаты. Согласно полученным данным, мометазон эффективно подавляет экспрессию провоспалительных цитокинов IFN-γ, IL-4 и IL-17A, вызванную ИО 1-го, 2-го и 17-го типов. Нортриптилин, действуя на те же клетки в условиях активации ИО 1-го, 2-го и 17-го типов, снижает долю клеток с IL-4 и IL-17A, а долю клеток с IFN-γ – только в условиях активации ИО 17-го типа. Комбинация мометазона и нортриптилина еще больше подавляет экспрессию СD4+ клетками IL-4 в условиях активации ИО 1-го, 2-го и 17-го типов, IL-17A – при активации ИО 2-го и 17-го типов, а IFN-γ – в условиях активации ИО 1-го типа, чем один мометазон. Заключение. Результаты проведенного исследования свидетельствуют о способности нортриптилина усиливать действие глюкокортикостероидов по подавлению иммунного ответа СD4+ лимфоцитов у пациентов с АР.